В университете, где она преподавала уже больше двадцати лет, всё было знакомо до мелочей: запах старых книг в библиотеке, шум в коридорах между парами, даже узор трещин на стене её кабинета. Её жизнь текла размеренно, как хорошо составленный учебный план. Пока в их отделение не пришёл новый преподаватель, молодой и явно не похожий на других.
Сначала это было просто любопытство — наблюдать за ним на кафедральных собраниях, замечать, как он спорит о современных методах преподавания, с каким живым интересом общается со студентами. Его энергия была заразительной, чуждой её привычному, упорядоченному миру. Она ловила себя на том, что ищет его взгляд в учительской, невзначай задерживалась у его аудитории, будто проверяя расписание.
Постепенно обычный интерес стал навязчивой мыслью. Она начала запоминать его график, маршруты по университету, мелкие детали в одежде. Мысли о нём заполняли тишину её вечеров, вытесняя всё остальное. Она искала предлоги для случайных встреч, оставляла книги, которые, как она знала, он искал, на своей полке, надеясь, что он зайдёт.
Одержимость росла, как снежный ком. Она ловила себя на странных поступках: проверяла соцсети, хотя никогда ими не пользовалась, задерживалась на парковке, чтобы увидеть его машину. Однажды она прошла мимо его дома — просто так, «случайно оказавшись в том районе». Разум твердил, что это безумие, но остановиться она уже не могла.
Последствия не заставили себя ждать. Коллеги начали замечать её странную сосредоточенность на новом преподавателе. На одном из собраний её неловкий вопрос, адресованный ему, повис в воздухе, вызвав недоумённую тишину. Студенты шептались за её спиной. А потом пришло письмо от декана — вежливое, но твёрдое, с просьбой обсудить «некоторые моменты профессионального поведения».
Мир её академической определённости дал трещину. Теперь ей предстояло выбирать — признать свою ошибку и отступить или позволить этой тёмной, всепоглощающей страсти разрушить всё, что она так долго строила.
